Замыкали колону рослые блондинки в костюмах амазонок.

— Итого шестьсот девяносто восемь! — Доложил Тип, — одна больна гриппом, другая в декретном отпуске. Вот документы…

— Да здравствует царь Соломон Третий! — сочным сопрано вывела вдруг миловидная брюнетка — судя по всему, старшая жена.

— У-р-а-ра!.. — гулко взорвалось в воздухе.

— Трижды виват царю Соломону! — донеслось из шеренги шатенок.

— У-р-ра-ра!.. — поддержали блондинки.

На балкон вышла старушка из отдела кадров.

— Госпожа Ротенберг Изольда собственной персоной! — зычно объявил Тип, хотя его никто не просил об этом.

На сей раз, Изольда была в мундире фельдмаршала, сплошь увешанном орденами и окантованном алой лентой. Держалась она с достоинством важной персоны, никого вокруг не замечая и, прислушиваясь лишь, к мелодичному звону своих медалей.

— Вы чего это вырядились, мадам?

— Я главный евнух Вашего величества, — надменно пояснила старушка.

— А разве вы не кадрами заведуете? — удивился я.

— И женами тоже, — вызывающе отвечала старушка.

— Она еще начальник тайной полиции, — вовремя шепнул мне на ухо Тип.

Тут я вспомнил наставления Типа и решил попробовать свои силы:

— Так-с, — сказал я, насупившись, — занимаем, стало быть, три должности?! Не слишком ли жирно, милая?

Сказано это было в несвойственной мне жесткой манере, и я сразу же почувствовал всю прелесть власти. Право же, мне уже нравилось вершить судьбы и повелевать людьми. — А что, — сразу сникла старушка, — я же по совместительству, другим можно, а мне нельзя?

— Кого вы имеете в виду?

Старушка покосилась на Типа и, полагая, что намек мною понят, продолжила, несколько воспрянув духом:

— На одну зарплату у Соломона разве проживешь?

Мне непонятна была пока вся эта история, события которой развивались с такой молниеносной быстротой, что вникнуть в них у меня не было никакой возможности.