Подруги некоторое время изучали распечатку, а потом Шурка изрекла своим роскошным грудным голосом:

— Все ясно, он тебя либо отшил, либо не запомнил.

— А то я не поняла.

— Зато зуб даю, что ты не поняла, почему тебе такое невезение. Между тем проблема настолько легко объяснима, что даже какая-нибудь блондинка догадается…

— Счас в рожу вцеплюсь.

— Хорошо. Буду краткой. Катька, ты с ним кадрилась в нашем баре, во время вечеринки. Он решил, что ты — доступная женщина.

— Доступные женщины не могут попасть на закрытую корпоративку.

— Ха! Наташка, скажи?

— Ну!

— Девочки, мне правда нужна ваша помощь! Шурка на раз привлекает мужиков, ты, Наташка, уже два года живешь со своим Максом…

Ну конечно, разве можно такие вещи говорить! Наташка немедленно надула коралловые губки, и в голубых очах загорелся нехороший огонек.

— Я тоже на раз привлекаю мужиков. Просто мне сейчас это ни к чему, у меня есть Макс…

— Хорошо, хорошо…

— Но если бы я захотела, то мужики штабелями валились бы к моим ногам. А те, которые уже лежат около Шуркиных, одумались бы и тоже переползли ко мне.

— Ха!

— Демонстрирую…

И Наташка немедленно уставилась на того темненького, который уже был почти сбит с ног Шуркиным разрезом на юбке и томным взором. Темненький явственно сглотнул и что-то невпопад ответил собеседнику, после чего и тот стал пялиться на Наташку. Катерине стало смешно,

— Вы как дети, ей-богу.

Наташка между тем решительно сняла с безымянного пальца бриллиантовое колечко — подарок Макса — и надела его на другую руку. После этого, не сводя с темненького томного взгляда, она смахнула со стола свою, а заодно и Катеринину вилки и пропела голосом обиженного ангела:

— Ой, моя вилка… Мне нужна вилка, я еще не съела салат!