«Батюшки-светы… святые угодники… чтоб мне провалиться…»

«Не думай об угодниках! Думай о Куприянове. Начинай флиртовать немедленно, тупая корова!»

«Не смей называть меня коровой! Ты это вообще я! А что это у Куприянова в руках? Мятая бумажка какая-то…»

Куприянов смущенно кашлянул — и положил перед Катериной немилосердно измятый листок.

— Вот. Нашел в ксероксе.

Ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять: это конец.

Волна жара окатила ее сначала с ног до головы, а потом обратно, с головы до ног. Катерина сидела, страстно мечтая провалиться до самого первого этажа, лишь бы не видеть то, что лежало перед ней.

К сугубо конфиденциальным документам в корпорации относились отнюдь не только стенограммы деловых переговоров. В этот же список были включены и личные резюме топ-менеджеров компании, и одно из таких резюме, совершенно непотребного вида, лежало перед Катериной на столе. То есть это сейчас оно лежало. А до этого она забыла его в ксероксе. Тупая корова.

Для сотрудника ее звена такая оплошность могла стоить работы. Куприянов, как вице-президент, прекрасно это знал — и все же не отнес бумажку в отдел кадров, не вызвал Катерину на ковер, а принес документ ей в офис. Она придвинула листок к себе, удивляясь, как это пальцы не отбивают чечетку. И голос, как ни странно, почти не дрожал.

— Это какой-то кошмарный кошмар… Со мной никогда такого не случалось.

Она робко подняла голову — и уперлась взглядом в его серые, немного грустные глаза. Очков на Куприянове сейчас не было, и выглядел он значительно моложе. Правда, что печально, ни малейшего намека на особенный огонек, как бы он ни выглядел, в этих серых глазах не наблюдалось.