— Вы только не пугайтесь так ужасно, ладно? Ничего смертельного и непоправимого ведь не произошло? Я всю вторую половину дня работал у себя в кабинете с открытой дверью. Ксероксом после вас никто не пользовался.

Одна часть Катерины испытывала сильнейшее облегчение, вторая — понятия не имела, что делать дальше. Сама же Катерина в целом сидела, уткнувшись в смятую бумажку тяжелым взглядом, и мечтала скончаться какой-нибудь красивой и элегантной смертью. Машинально и бездумно она читала один и тот же абзац из резюме — «… коммуникабелен, отзывчив, однако никогда не поставлю личные интересы выше интересов компании…» — и почти ненавидела неизвестного соискателя. Скажите, какой коммуникабельный! На бумаге все хороши, она тоже писала всю эту ахинею, когда устраивалась на работу, а вот поди — сидит и тупо молчит, вместо того чтобы начинать тренировки на Куприянове.

Интересно, а что Шурка сделала бы в этой ситуации? Наверное, кинулась бы Куприянову на шею и покрыла его мужественное лицо горячими поцелуями. Может, попробовать?

Ага, и вылететь без выходного пособия. Зачем Куприянову малахольные сотрудники?

Надо хоть спасибо сказать, пообещать, что больше никогда впредь…

— Уверяю вас, я больше никогда…

Произнося эти слова, Катерина подняла глаза — и немедленно замолчала. Куприянова не было. Он просто ушел. И чего теперь делать? О, девочки, где же вы!

Катерина сделала несколько глубоких вдохов. Надо успокоиться, привести себя в божеский вид и пойти за Куприяновым. Тактично и спокойно извиниться, поблагодарить за снисхождение и понимание, заверить, что больше никогда в жизни она такой оплошности не допустит…

Потом пойти в Макдоналдс и сожрать два бигмака. И картошку по-деревенски. И купить домой пива. Снять стресс.