Вот еще, очень надо завидовать! Сказано же, с Куприяновым покончено. Ну, почти. Наверное.

Его голос доносился из-за раскрытой двери в конце коридора. Куприянов разговаривал по телефону, и Катерина притормозила, чтобы дать ему возможность договорить без помех. Потом еще разочек прорепетировала — войти, посмотреть открытым и спокойным взглядом прямо в глаза, сказать «спасибо» и попрощаться.

— Сергей Андреевич?

— Катерина-Екатерина?

— Я… Ух!

Не смей говорить «ух!», тупая корова! Ты же репетировала!

В этот момент зазвонил телефон, и ситуация достигла апогея идиотизма. Куприянов нахмурился и снял трубку, Катерина замерла на пороге, балансируя на одной ноге. Первым ее желанием было вылететь из кабинета со вздохом облегчения, но Куприянов сделал какой-то… этакий жест рукой — мол, стоять, я быстро — и ответил неизвестному собеседнику,

Катерина ненавидела такие ситуации. Ладно бы еще она пришла по делу, но ведь ей всего и сказать надо: «Спасибо большое» и уйти.

Она бы и сейчас ушла, невзирая на все его махания руками, но все дело было в том, что Куприянов разговаривал по телефону, не сводя с нее глаз. У, уставился.

Красивые у него глаза. Серые, с золотистыми искорками вокруг зрачка. На левой брови шрам, давнишний, светлый. А смотрит он странно. Нет-нет, никаких подозрительных огоньков, просто… Он как будто изучает ее, хотя по телефону тоже успевает отвечать.

— Да, верно… Попросите их подняться ко мне… Сколько? Странно… Нет, все равно, конечно, пропустите… Да.

Куприянов наконец-то отвел взгляд, опуская трубку на рычажки.

— Извините, Катерина-Екатерина.

— Да что вы! Это вы меня извините, я вломилась, а вы заняты. Я просто хотела вас поблагодарить.

— За что?

— За то, что не стали придавать значения… не обратили внимания… не наябедничали… Ох! Короче, этот случай — вы только не подумайте, что я не понимаю всей серьезности произошедшего! Я вообще была в шоке, правда!