— Извините, но меня это не интересует, — сказала Эбигейл.

— Двадцать! Белите! — крикнул торговец, когда она двинулась прочь. Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Не интересует? — тихо повторил Итан. — Но ведь вам понравилось.

Да. Но я передумала.

— И все-таки я не теряю надежды. — В его голосе послышался смешок.

— Я говорила о жемчуге.

— А я нет, и вы это знаете.

Эбигейл посмотрела на него, готовая бросить колкий ответ, дав ему раз и навсегда понять, что она хочет только одного — чтобы он оставил ее в покое. С любым другим мужчиной это было бы нетрудно. Она бы вежливо, но твердо и недвусмысленно заявила, стараясь не задеть его самолюбия, что его ухаживания не будут приняты благосклонно.

Но когда она встретилась взглядом с Итаном, слова замерли у нее на устах. Сейчас он выглядел вполне серьезным, и она не могла отвести взгляда от блестящей янтарной глубины его глаз. Эбигейл почувствовала, как ее собственные глаза широко раскрылись.

Он остановился, преградив ей дорогу и не обращая внимания на идущих мимо людей.

— Так в чем же дело? — решительно спросил он. — Вы ведь незамужем, так ведь? Или у вас есть кто-то там, дома? А может, кто-то причинил вам зло, и теперь вы боитесь снова сделать шаг в неизвестность?

— Ничего подобного. — Она с усилием постаралась взять себя в руки и говорить спокойно, беспристрастно, точно речь шла не о ней. Может, стоит сказать, что у нее есть жених, что она помолвлена? Но инстинкт подсказывал ей, что это не будет иметь никакого значения. — Я очень польщена, разумеется, но… — Она пожала плечами. — Больше я ничего не могу вам сказать.

— Вы же признались, что вам понравилось.

— Жемчужины…

— К черту жемчужины! Вы дразните меня и наслаждаетесь этим, Эбигейл. Точно так же, как наслаждались тем поцелуем в лифте.

— Вы не страдаете от ложной скромности, как я погляжу.