Но она справилась со своими колебаниями. В конце концов она знала об этом человеке немало и была достаточно зрелой, чтобы не позволить ему дешевым шармом и внешней привлекательностью себя ослепить. Она широко улыбнулась и, повернувшись, пошла дальше, молчаливо приглашая его следовать за ней.

На обратном пути в отель они заглянули на рыбный рынок. Запах тут был ужасающий, но сомнений в свежести рыбы он не вызывал. Большая часть ее была еще живой; здесь же продавали морских черепах, темно-зеленых лягушек, копошащихся в огромных чанах, и даже соевых гусениц, которыми были заполнены большие тазы.

— Наверное, они считаются деликатесом, — заметила Эбигейл, поднимая фотоаппарат, чтобы заснять этих жирных извивающихся тварей.

— Я куплю их, если они вам нравятся, — предложил Итан, засовывая руку в карман.

— Большое спасибо, но я все равно не смогла бы их приготовить, — с иронией сказала Эбигейл. — В отеле на сей счет существуют строгие правила. Вы читали инструкции?

— Да, разумеется. «Все постояльцы должны возвращаться в отель к одиннадцати часам вечера».

— «Быть вежливыми и воспитанными и содержать свои номера в чистоте», — процитировала Эбигейл, заглядывая в чан с огромной пятнистой морской змеей. — По-моему, это очаровательно.

— Что? Эта гадина? — Итан наклонился, чтобы рассмотреть медленно свивающуюся кольцами змею.

— Нет, свод правил для постояльцев.

Усмехнувшись, Итан выпрямился и посмотрел дальше. — А там что такое?

— Крабы, — решила Эбигейл, подойдя ближе к глубокому контейнеру. Каждый краб был привязан чем-то вроде льняной бечевки. Видимо, для того чтобы не расползлись, подумала она. — Бедняги.

— Так можно сказать о любом создании, предназначенном на съедение. А вы любите креветки? — Итан показал на большую корзину, полную крупных розовых ракообразных.