— В моей беспутной, впустую растраченной юности я действительно играл на гитаре и немного пел. Наша группа выступала всего лишь год, а потом распалась. — Он с любопытством поглядел на нее. — Но я не помню, чтобы упоминал кому-нибудь об этом.

— Даже Джоан? — Наверняка эта женщина постаралась вытянуть из него сведения о его прошлом.

— Определенно не Джоан. Кто вам рассказал?

Эбигейл пожала плечами.

— Не могу вспомнить. А вы делали какие-то записи? — уточнила она, словно ничего об этом не знала.

— Только одну. Дядя одного из парней в нашей группе устроил нам запись нескольких песен. Их пару раз исполняли по радио, а потом забыли.

Однако Ванесса купила тогда пластинку, которую крутила все лето. Они с Эбигейл слушали ее без конца. Эбигейл до сих пор помнила наизусть слова одной из песенок.

— Так вы не добились признания? — с невинным видом спросила она.

Итан покачал головой и усмехнулся.

— Наш «Крутой вираж» едва ли можно было назвать знаменитой группой.

Эбигейл рассмеялась.

— С таким названием, ничего удивительного.

— А чем, собственно, плохое название? — обиделся Итан. — Мы считали, что оно нам здорово подходит. А что, разве не так?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Я не очень-то разбираюсь во всем этом.

— И к тому же не очень-то доверяете мне. Ведь так?

На мгновение она растерялась: неужели он чувствует ее игру?

— А разве всем мужчинам можно доверять?

Улыбка сползла с его губ, взгляд застыл на лице девушки.

— О нет, не всем, конечно, нет.

Он хочет сказать, что он не такой. И снова чувство горечи охватило ее. Она могла бы кое о чем ему напомнить… Но вместо этого сказала:

— Не пора ли возвращаться? Уже поздно.

Итан проводил Эбигейл до самого ее номера и подождал, пока она отопрет дверь. Их номера находились на одном этаже, о чем он и сообщил, пока она возилась с ключом.