— У меня… сердце? — Она попыталась сказать это слегка иронически, но у нее перехватило дыхание.

— Ты беспокоилась даже о Джоан, помнишь? Переживала за нее несколько дней. Это было… очень трогательно.

— Но я ведь… — Голос ее прервался.

— Увела меня от нее? — сухо спросил он. — И правильно сделала. Я вполне мог решиться на что-то такое, что не принесло бы счастья ни ей, ни мне, если бы… если бы ты не выручила меня.

Эбигейл испытующе посмотрела на него, и он вздохнул.

— И к тому же Джоан ужасная болтушка. Она с ума меня сводила своей трескотней.

— Я запомню, что много болтать не следует.

Его губы тронула улыбка.

— Ты — другое дело. И если бы ты… Просто быть с тобой — и этого уже достаточно.

Но ты ведь не знаешь, кто я на самом деле, подумала Эбигейл. Ты же не помнишь меня. Она посмотрела вниз, на их сплетенные пальцы, и почувствовала, как глаза ее заволакивает слезами.

Итан поднял руку и стер слезинку, ползущую у нее по щеке.

— Что с тобой, любовь моя?

— Я… не знаю, что и сказать, — запинаясь, прошептала она. И это была чистая правда. Этот нежный, заботливый мужчина не мог быть тем бессердечным, бесчувственным альфонсом, который бросил Ванессу, когда она больше всего нуждалась в нем. И все же… все же это был именно он, напомнила себе Эбигейл, не забывай, что это он.

— Я понимаю, мы еще мало знаем друг друга. Мы познакомились меньше двух недель назад, — продолжал Итан. — Но мы были вместе каждый день, а это очень сближает. Возможно, в этой поездке не только у нас завязалась дружба на всю жизнь.

И в самом деле. Сведенные судьбой незнакомые люди, день за днем они все больше сходились, привязывались друг к другу и проникались взаимной симпатией. Случайные попутчики показывали друг другу фотографии своих детей и родителей, рассказывали семейные истории, обменивались адресами, договаривались встретиться еще.