Ашерис молчал, только взгляд его стал тяжелым.

— Если вы измените свое решение, — опять заговорил Дункан, — я буду счастлив тестировать Джулию. Для медиков она аномалия, с которыми мы не так уж часто сталкиваемся.

Ашерис не успел ответить, потому что дверь отворилась и на пороге появилась его дочь, скорее напоминающая уменьшенную копию взрослой женщины, чем двухлетнего ребенка, своими цвета воронова крыла блестящими волосами, рассыпанными по плечам, золотистой кожей и стройной фигуркой. Она увидела родителей — и лицо ее озарилось радостью.

— Мамочка! Папочка! — крикнула она и бросилась к Кариссе.

— Здравствуй, азиз, — сказала Карисса, употребив арабское слово, означавшее "любимая", когда дочь обхватила ее руками. Она наклонилась и посадила Джулию к себе на колени. — Тебе было интересно с доктором Дунканом?

— О да! У него столько всяких приборов в лаборатории! Он даже позволил мне самой раскрасить картинки моего горла! У доктора Дункана много красок. Семьдесят две, правда, доктор Уолли?

Уолли улыбнулся и кивнул, а Ашерис почувствовал некоторое облегчение от того, что его дочь вновь была рядом с ним. Он перевел взгляд с веснушчатого лица доктора Дункана на безупречно чистое личико дочери и ее умные глазки. Несомненно, они подружились, этого никак нельзя было отрицать.

— У доктора Уолли много всякой музыки. Он дал мне послушать несколько песенок, а потом я сама записала ту, что мне понравилась больше других.

— Ну и какую ты выбрала? — спросил Ашерис, гладя ее по голове.

— "Незабываемое".

— Ту самую? — Карисса удивилась, что доктор Дункан не предложил девочке чего-нибудь попроще.

— Ага, — хмыкнул Уолли. — И знаете, наша Джули Маквулли только один раз ее послушала и сразу запомнила.