Она вдруг замерла и настороженно уставилась на Поля.

— В к-каком смысле? — чуть запинаясь, спросила она. — Нет, подожди, ничего не говори!..

Она вскочила с его колен и отошла к окну, обхватив себя руками. Отќпираться дольше не имело смысла, Кэт как-то почувствовала, что Поль давно догадывался о её прошлом, и только из уважения к её праву на личную тайну ничего не спрашивал и не пытался прояснить вопрос.

— Зачем ты вообще коснулся этой темы, всё ведь было так хорошо!.. — не обоќрачиваясь, глухо произнесла Кэт. — Прошлого больше нет, и возврата к нему тоже…

Поль встал, подошёл к девушке, и осторожно обнял её за плечи.

— Что случилось тогда, милая? — мягко спросил он, прижав Кэти к себе.

Она прикусила губу и зажмурилась, воспоминания того страшного дня, так долго и тщательно хранившиеся в самом дальнем уголке памяти, вдруг встали со всеми подробностями, и у Кэт перехватило дыхание от желания расплакаться.

…Герцогиня Альбертина де Суазон с мужем ехали в поместье, на лето, и ничего не предвещало беды. Герцог обожал молодую супругу, чуть ли не на руках носил, готовый исполнить любой каприз, и Берти отвечала взаимќноќстью — ей посчастливилось выйти замуж по любви. Кроме всего прочего, неќдавно выяснилось, что она ждёт ребёнка, и радости обоих не было предела. Всё оборвалось в одночасье, вечером того дня, когда они приехали в помесќтье, в провинции вспыхнул мятеж крестьян, и на их дом напали. Альбертина сидела в гостиной и читала, когда большое окно неожиданно разбилось и в комнату влетел горящий факел. Она в испуге выбежала в холл, не понимая, что происходит, а потом… Потом герцогиня плохо помнила, что было. В паќмяти остались только разрозненные картинки: лежащий в луже крови муж, перекошенные злобой и ненавистью, заросшие щетиной лица с горящими глазами, похотливые ухмылки, и последнее, прежде чем она милосердно поќтеряла сознание — расписной потолок, на котором была изображена пастоќРаќльная сценка с пейзажем и пастушками.