Очнувшись, Альбертина с трудом могла пошевелиться, всё тело ныло и болело, остатки платья, которыми она попыталась прикрыться, были испачќканы кровью. В разграбленном, тёмном доме царила тишина, серенький расќсвет вливался в разбитые окна, и страшная реальность не изменилась, даже когда Альбертина зажмурилась и потрясла головой. Немного придя в себя, она кое-как добралась до кухни, отыскала немного еды, и заставила себя проќглотить пищу, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Силы ей понадобятся, а рыќдать и убиваться она будет потом, позже… Поднявшись на второй этаж и найќдя чудом уцелевшее платье, Берти переоделась, вернулась в холл, и заняќлась похоронами. Она не чувствовала ничего, только чудовищную пустоту внутќри, даже когда ставила кое-как сделанный из двух деревяшек крест. Деќвушка не думала о будущем, о том, как будет жить дальше, куда пойдёт, и что будет делать. Знала только, что Альбертина де Суазон умерла этой страќшной ноќчью, вместе с мужем и нерождённым ребёнком. Ещё свежи были в памяти ухмыляющиеся рожи и грязные руки, лапавшие её, после пережитого позора Берти не могла вернуться к обычной жизни, не могла допустить, чтоќбы её имя марали перешёптываниями за спиной и сочувственными взглядаќми. Добќравшись до Парижа, Альбертина встретила Лиззи, и та, приютив деќвушку на вечер и вытряхнув из неё всю историю, предложила остаться — в каќчестве гостьи, конечно, пока не определится, что делать дальше. Несколько дней Альбертина не выходила из комнаты, вволю наплакавшись, а потом, когда спустилась в общий зал и привлекла пристальное внимание мужчин, пришедќших развлечься, неожиданно согласилась пойти с одним из них. На следуюќщее утро Лиз имела с ней серьёзный разговор на тему того, что Альќбертина не обязана заниматься тем, чем занимаются остальные живущие в доме деќвушки, поскольку она гостья, на что получила резкий ответ: