Клэр судорожно вздохнула, и ее аквамариново-синие глаза стали огромными.

– О, нет, это – не выбор. Сама мысль об… – она поежилась, потом передернула плечами. – Я не думаю, что могу сделать такое.

– Хорошо, я рада это слышать. Итак, вам, – она взглянула на карту, лежащую на столе, – двадцать семь лет, а значит, вы еще достаточно молоды, чтобы иметь ребенка. Но моложе мы с годами не становимся, и раз это не было вашим сознательным выбором, возможно, это могло входить в ваши планы на подсознательном уровне…

Вернувшись обратно в офис, Клэр негодующе скривилась: мысль о том, что ее биологические часы неумолимо отстукивают время, была весьма и весьма неприятной.

Она посмотрела вокруг – на висящий на стене диплом, заключенный в аккуратную рамку, на матовые обои спокойного синего цвета и на красивый сапфировый ковер, на антикварный письменный стол красного дерева, на картины в серебряных рамах – и с глубоким вздохом опустилась в кресло.

Она велела секретарше отложить все звонки и встречи на полчаса, хотя и знала, что они будут накапливаться, подобно нарастающей волне прилива. Бизнес быстро развивался, и, хотя вместе с Клэр работали способный клерк и опытная секретарша, хорошо разбирающаяся в юридических документах, приходилось нелегко. На самом деле ей нужен был квалифицированный сотрудник, который бы взял на себя часть работы. Сейчас это было необходимо, как никогда. Так думала она, разглядывая одну из висевших на стене картин. Это была не живопись, а аэрофотосъемка одного поместья в окрестностях Леннокс-Хеда по ту сторону Тихоокеанского шоссе. Именно там все и начиналось.

Земля – сначала это была молочная ферма – принадлежала семейству Хьюиттов. Потом ее разделили на части и начали расширять. Это случилось как раз незадолго до того, как Клэр выкупила свое дело. В результате именно ей было предложено заняться оформлением всех бумаг, связанных с переходом права собственности на землю.