– Не понимаю, – произнесла она. – Как можно ни разу не появиться в своих владениях? Ведь ему предстоит заниматься этой работой всю жизнь. Или он настолько ленив, что не собирается ни во что вникать? А может, он больной и не может... вдруг он инвалид, который ни разу не вышел из своего дома на ранчо?

Кармелита нахмурилась.

– Ты отлично знаешь, что нет. Если бы с ним что-нибудь случилось, ты узнала бы об этом из газет, – сказала она, растирая костяшками пальцев сухожилия левой ноги Сабеллы. – Нам не следовало сюда приезжать. Еще не поздно, никто ничего не знает. Почему бы тебе не бросить все и не вернуться домой?

Сабелла резко выдернула ногу из рук Кармелиты.

– Никогда, – процедила она сквозь зубы. – Никогда. Я останусь здесь, а ты, если хочешь, можешь возвращаться в Аризону. Я не уеду до тех пор, пока не получу то, за чем приехала.

В глазах Кармелиты появилось беспокойство.

– Я не оставлю тебя, Сабелла. Но то, что ты делаешь... то, что собираешься сделать... это неправильно. Неправильно и...

– Неправильно? – прерывающимся от волнения голосом воскликнула Сабелла. – То, что я делаю, неправильно? Ты забыла, что они...

– Нет, нет, я ничего не забыла, но я молюсь каждую ночь, чтобы об этом когда-нибудь ты забыла.

– Прибереги молитвы для себя, Кармелита. – Сабелла порывисто встала. – Я в них не нуждаюсь. Я хорошо знаю, что я делаю.

– Нет… – Кармелита твердо и печально посмотрела на Сабеллу. – Ты слишком молода, чтобы знать такие вещи, слишком неопытна, чтобы понять, какие несчастья ты навлечешь на всех, включая саму себя.

Выдергивая полы длинной рубашки из обтягивающих кожаных брюк, Сабелла рассмеялась.

– Кармелита, моя дорогая Кармелита, я понимаю, что мне придется заплатить высокую цену, но я готова к этому. – Ее темные глаза светились решимостью.

– Надеюсь. – Кармелита покачала головой и, помолчав, добавила: – Завтра утром опять поскачешь туда?