Сабелла сняла рубашку и вытерла ею лицо и шею.

– Нет, завтра я не поеду на ранчо. Я решила сменить тактику. Я останусь в городе и похожу по магазинам.

Кармелита нахмурилась.

– Разве у нас есть деньги для?..

– Я не буду тратить денег.

– Тогда зачем ходить по магазинам? – держась за спину, Кармелита медленно поднялась.

– Чтобы завести знакомства и выведать что-нибудь о мистере Бертоне Дж. Вернете.

Сабелла заплела волосы в толстую, золотую косу и уложила ее высоко на голове, расправила складки свежевыстиранного хлопчатобумажного платья, поправила воротник, придирчиво оглядела себя в зеркале и, схватив соломенную шляпку с розовой атласной лентой, выбежала из спальни. Поцеловав Кармелиту и наказав ей не беспокоиться, Сабелла покинула крошечный гостиничный номер.

Она спускалась по лестнице так грациозно, легко и женственно, что никто не признал бы в ней ту молодую женщину, что еще вчера сбегала здесь по ступенькам в брюках и грубых ботинках. Мгновенно она приковала к себе внимание всех находившихся в вестибюле обитателей гостиницы, а двое, по виду состоятельных, джентльменов у дверей, не скрывая восхищения, откровенно уставились на нее.

Это обрадовало Сабеллу.

Не потому, что ей хотелось привлечь внимание именно этих джентльменов. Вовсе нет. Но ей нравилось, что здесь, как и в Аризоне, ей удается пробудить интерес к себе самых искушенных мужчин.

Успех был нужен ей не из мелкого тщеславия. На это была важная причина: она должна завоевать сердце Бер-тона Дж. Бернета с первой же встречи. Именно поэтому она вынуждена выглядеть соблазнительно прекрасной и волнующе загадочной.

Был теплый солнечный день. Сабелла шла по улице, и мужчины, молодые и пожилые, заметив изящную, высокую блондинку в нежно-розовом платье и модной шляпке, провожали ее заинтересованными взглядами, гадая, кто она и что делает в Капистрано.

Незаметно разглядывая их лица, Сабелла думала: вдруг кто-нибудь из них и есть Бертон Дж. Бернет? Может быть, этот высокий блондин с закрученными усами, что так глупо ей ухмыльнулся? Или этот темноволосый коротышка, на полголовы ниже ее, молодой, но уже с проступающим из-под модного пиджака брюшком? Или вон тот, долговязый, с изможденным, как у Линкольна, лицом и в сюртуке, словно для похорон.