Вне всякого сомнения, Орина найдет здесь много друзей и, конечно же, перспективного жениха, когда придет время…

Дейл прекрасно понял суть этого письма.

Тесть вежливо намекал, что свадьба его дочери с американцем была явной ошибкой и он не желал бы подобной судьбы своей внучке.

Неужели по прошествии стольких лет он все еще не может смириться с этим браком, даже несмотря на то что Мюриэл была бесконечно счастлива со своим мужем, который год от года становился все богаче и богаче!

Дейл Вандехольт был не просто умен, он отличался редкой тактичностью, не позволявшей ему прекословить тестю.

Все обдумав, он впервые осмыслил, чем его так притягивала Мюриэл.

Она всего-навсего разительно отличалась от хамоватых американских женщин с прокуренными голосами.

Им не хватало изысканности и, как говаривал граф, «врожденной пластичности», которую можно найти только в Англии.

Собрав в кулак всю свою волю, Дейл отправил Орину к дедушке, поставив, однако, условие, что по крайней мере два месяца в году она будет проводить с ним.

Граф был на седьмом небе.

Он очень тосковал без дочери и в то же время не мог ей простить столь безрассудного замужества, негативно повлиявшего, как ему казалось, на ее положение в обществе.

Он надеялся, что внучка окажется умнее.

А Орине нравилось жить в большом родовом поместье дедушки в Хантингдоншире.

Прекрасный дом с древней историей хранил сокровища, приумножаемые многими поколениями, — они были неотъемлемой частью истории ее семьи.

Орина научилась с благоговением относиться к портретам своих предков, висевшим на стенах.

Художественное чутье подсказывало девочке, что антикварные вещи, которые она собиралась привезти из Нью-Йорка, были бы совсем не к месту в кирпичных стенах этой старинной постройки.

Она вполне адекватно воспринимала мир по обе стороны Атлантики.

Любила суету и шум Нью-Йорка, где отец всегда находил для нее что-нибудь удивительное, но также по душе ей пришлись спокойствие и чинность англичан.