Ники сделал два неровных шага и мистер Ренфру, не колеблясь, подхватил его и вынес из конюшни.

Калли побежала за ним:

– Что вы делаете?

– Он поранился. Вы не видели, что он хромает, и сильно?

Гэбриэл обратился к Ники:

– Не волнуйся, малыш, мы позаботимся о твоей ноге.

– Но… – начала она и замолчала. Ники не сделал попытки сопротивляться, что было на него не похоже. Должно быть, он действительно вымотался.

– Принн, – произнес Гэбриэл Ренфру, когда они пересекали двор. – Интересное имя. Вы квакеры, не так ли?

– Нет.

Он внёс Ники в просторную открытую деревенскую кухню. Это была уютная комната, с медными кастрюлями, сияющими в свете лампы, и запахами еды и пряностей. Огромный выскобленный деревянный стол стоял в центре комнаты, окружённый дюжиной стульев со спинками из широких реек.

Высокая, полная женщина средних лет ждала их. Поверх ночной сорочки она набросила платье, плечи были укутаны шалью, а поверх платья надет фартук. Миссис Барроу, предположила Калли.

– Ужасная ночь! – воскликнула женщина. – Ведите малыша и леди к огню, мистер Гэйб. На плите есть горячая вода. Я приготовлю постель в голубой спальне.

Несмотря на размеры комнаты и вымощенный каменными плитами пол, внутри было тепло. Огонь в большой чугунной плите светился через решётку.

– Вот так, – Гэйб поставил Ники на лоскутный коврик у плиты. – Садитесь оба и грейтесь.

– Спасибо, – Калли с благодарностью села, впитывая в себя тепло, в то время как Ники опустился на коврик. Размеры, чистота, уют этой комнаты успокаивали. Слишком многие люди лгали ей, ибо она легко доверяла незнакомцам, но эта чисто вымытая кухня была чем-то… другим.

Злодеи тоже могут быть чистыми и приветливыми, напомнила она себе. Возможно. Она, должно быть, вымоталась – она не смогла припомнить, когда она в последний раз хорошо спала ночью, – но ей надо оставаться настороже. Её путь ещё далеко не завершён.