– Ники! – выдохнула она и качнулась вперед, вглядываясь вниз.

– Он не упал, – твёрдо сказал Гэйб, осторожно потянув её назад. – Если Ники – это маленький мальчик, то с ним всё в порядке.

– Откуда вы знаете? – запинаясь, выговорила она.

– Видел, как он убежал туда, – Гэйб махнул рукой в сторону тропинки.

– Убежал? Боже, он, должно быть, был в ужасе. А если он сорвётся в темноте! – она внимательно вгляделась в том направлении, куда указывал Гэйб. – Нииики!

– С ним все в порядке, я уверен, – начал Гэйб спокойно.

– Нииики! – снова закричала женщина.

– Я здесь, мама, – раздался голос из темноты. – Коробка упала. Мне пришлось её искать.

– О, Ники! Я так волновалась, – женщина оттолкнула Гэйба и заключила ребёнка во влажные объятия.

– Мама, ты вся мокрая! – сказал мальчик, и она отступила назад со смешком, подозрительно похожим на рыдание. Женщина ласково взъерошила волосы мальчика.

– Ты в порядке, милый? Эта ужасная лошадь ведь не ударила тебя, правда?

– Нет, она перепрыгнула прямо через меня – как будто перелетела, как Пегас. Но ты толкнула меня, мама, и тогда я уронил её, – он поднял коробку. – Она укатилась и почти что упала вниз, но я её поймал.

– Какой ты умненький, – с дрожью сказала она, постепенно приходя в себя от страха. – Не думаю, что ты видел и мою туфлю, правда? Я где-то уронила её.

Гэйб видел, что её трясет. От холода, или от пережитого, или от всего сразу.

– Я же сказал вам, что с мальчишкой всё в порядке, – сказал он.

Женщина в ярости повернулась к нему.

– Замолчите! Если бы с его головы упал хоть один волос из-за вашего преступно безответственного поведения, то я бы… я бы… – голос надломился, и она судорожно обняла мальчика.

Судорожно вздохнув, она спросила дрожащим голосом:

– Вы пьяны? Полагаю, что так оно и есть – перепрыгивать через ребёнка на коне! В том, что мой сын цел и невредим, нет ни вашей заслуги, ни заслуги того создания.