Джек медленно пробуждался, и ему казалось, что голова его покоится на пуховой подушке. Он медленно повернул голову и нахмурился. Под головой у него действительно лежала пуховая подушка, закрытая свежей льняной материей. Он осторожно расправил руки и обнаружил, что он к тому же лежит на столь же мягком пуховом матраце.

Какая странная смерть!

Джек попытался приоткрыть глаза пошире, стараясь сфокусировать взгляд в этом, до боли ярко освещенном мире. При каждом движении его голову пронизывала острая боль. Черт побери, что произошло? Он помнил, как ехал по лесу. Упал с лошади. Гром, затем ощущение студеного, хлещущего дождя…

Дождь… И запах сирени… Фиона.

Боже милостивый, этого не может быть! Дождь и сирень?

Джек нахмурился, пытаясь вспомнить что-нибудь еще. Он смутно припомнил образ Фионы и ее громадного слуги Хэмиша, стоящего над ним под дождем.

За этим последовали другие образы. Фиона, Хэмиш и… отец Маккенни? В церкви? Джек явственно ощутил обжигающий вкус виски, припомнил темно-зеленые глаза Фионы. Глаза, которые, как он полагал, он уже сумел забыть.

Очевидно, не забыл.

Джек перекатился на бок, затем сел, жмурясь от яркого солнечного света, проникавшего между шторами. Какой странный, волнующий сон… Возможно, теперь он поймет, что пить надо умеренно.

Джек спустил ноги с кровати, коснулся ногами холодного пола. Черт побери, такое впечатление, что эту таверну построили на корабле, поскольку комнату изрядно покачивало. Он осторожно встал, крепко ухватившись за столбики кровати.