Журналы опубликовали фотографии Николая с прошедших рождественских приемов в Лондоне. На каждом снимке он был с разными женщинами.

Поль тактично не сообщил своей жене о снимке, выпадавшем из общего стиля, его сюжет больше походил на студенческую вечеринку в подвале. Графиню шокировал бы вид ее внука, взгромоздившегося на пианино и сбрасывающего с себя одежду.

- Должно быть, у тебя много друзей, - простодушно заключил Поль. Девушка на одном из снимков очень мила.

- Ты имеешь в виду кого-то определенно? - бесстрастно поинтересовался Николай, дед только тряхнул головой.

- Сватовство - удел твоей бабушки, а не мой, решительно сказал он. Все, в чем я хочу быть уверен, - это что Татьяна ведет себя благоразумно, изменил он тему разговора.

- Моя тетя, - сказал Николай, который провел несколько напряженных часов с Татьяной и ее счетами и не желал повторить этот опыт, легкомысленная и упрямая старуха.

Поль это не отрицал.

- Но ты же любишь тетку и не хочешь, чтобы кто-нибудь ее обманул.

Николай умерил свое негодование.

- Хорошо, я поеду в Лондон и проверю дела Татьяны.

Лиза не видела Татьяну несколько недель слишком была занята, а вечерами, доказывая себе и старым друзьям, что переезд ничего не изменил, пропадала в клубе. Когда в десять утра в одну из суббот раздался звонок в дверь, она все еще была в кровати.

- Нет, - тяжело вздохнула она, снова положив на голову подушку. - Не встану.

Но в дверь настойчиво продолжали звонить. Лиза встала, накинула халат и нехотя спустилась вниз.

- Что такое? Вы не знаете, что сегодня суббота? прорычала она, открывая дверь.

Николай Иванов прищурился, стараясь сохранить невозмутимость, хотя Лиза представляла собой зрелище, необычное даже для мужчины с опытом.

Тем не менее глаза его округлились. Николай считал, что необычными формами жизни его не удивить, но он никогда прежде не наблюдал такого явления, как Лиза Ромэйн после тяжелой ночи в клубе. Вернувшись в пять утра, она сразу же сняла одежду и бросилась на кровать, поэтому ее волосы все еще были разноцветными. Вокруг глаз, словно круги у панды, растеклась тушь. Плюс воинственное выражение лица...