Она опустила взгляд на перчатку, которую мяла все это время, потом снова посмотрела на меня.

- Вы думаете, что я преувеличиваю, да, мистер Тин. Думаете, что я строю экстравагантную теорию на голом месте?

На самом деле я так и полагал, но мне не хотелось ни высказывать это впрямую, ни лгать. Покуда я колебался, она заговорила снова:

- Слушайте, я поясню вам, что имею в виду. Эти Трогмортоновы письма - о первых двух мистер Кэйтерер не сказал мне ни слова, пока не были отосланы чеки. Он бы так и молчал, если бы я сама не наткнулась на них - точнее говоря, на третье. Он сделал то, что было для него естественным, подчинился этим смехотворным требованиям и выбросил на ветер тридцать пять тысяч, потому что слишком бесхребетен, чтобы сопротивляться. Спустя полчаса после того, как я нашла эти письма и поговорила о том, что он собирается по этому поводу предпринять, он послал за вами и вашим отцом и решил больше не платить. Вот вам честное слово, мистер Тин, я могла...

- История твоей молодой жизни? - поинтересовался Наджент, помогая сесть в такси исключительно худой женщине в исключительно короткой юбке.

- Почти, - ответила мисс Бренэм, краснея. - Я рассказывала о мистере Кэйтерере.

Затем она принялась обмениваться поцелуями и неразборчивыми приветственными возгласами с худой девушкой, чье имя, как я выяснил, будучи представлен, было Бетти (предполагаю, Элизабет) Бартуорти.

Здание, у которого все мы выгрузились из такси, оказалось домом священника, где Наджент с мисс Бренэм и обвенчались. Из пасторского дома мы на том же такси отправились в обиталище новобрачной - маленький домик на Четырнадцатой улице. Мисс Бартуорти и я остались в такси, а молодожены вошли в дом.

- Я так и знала, что она его окрутит, - сказала мисс Бартуорти, когда дверь закрылась.

- Полагаю, что молодому человеку очень повезло, - вежливо предположил я.

Мисс Бартуорти намеренно скорчила мне преотвратительную рожу - черты ее исказились весьма жутким образом.