Мистер Кэйтерер щелчком отправил нам через стол открытую тиковую коробочку с сигарами. Папа сигару взял, а я выразил улыбкой отказ пополам с благодарностью.

- Тин, - неторопливо заявил папе бизнесмен, когда они оба закурили, какой-то ублюдок меня попросту распинает.

Папа губами перекатил сигару из правого угла рта в левый.

- Уже, еще или только пытается?

Мистер Кэйтерер вытащил сигару изо рта и повертел в пальцах, озирая ее с видимым неудовлетворением. Сигара, как я заметил, горела только с одной стороны - деталь сама по себе немаловажная.

- Ну, два гвоздя он уже вогнал и занес молоток над третьим.

- Ну-ну. Давайте посмотрим на первых два.

- До этого мы еще дойдем. Скажите, Тин, вы о Китае что-нибудь знаете? О нынешнем положении дел в Китае?

- Только то, что вся дребедень, которой торгуют в Чайнатауне, не имеет к нему никакого отношения.

- Это уже что-то, - серьезно согласился бизнесмен и, нахмурившись, снова взглянул на неровно тлеющую сигару.

Я сложил руки на коленях и подавил нетерпеливое желание вмешаться. Никто из читавших в "Жонглере" мою похвалу стихам Данко не обвинил бы меня в отсутствии симпатий к примитивизму, но, выслушивая затрепанные метафоры и ненужные шутки, которыми обменивались папа и мистер Кэйтерер, старательно обходя суть дела, которое привело нас сюда, я чувствовал, что все эти околичности, эти пережитки индейских советов и бушменских общинных домов, следовало бы отбросить в пользу современной ясности и краткости изложения.

- В Китае есть центральное правительство. - Мистер Кэйтерер наконец-то добрался до сути дела. - Но это ничего не значит. Может, завтра там будет новый президент, диктатор, император. Безразлично, кто им окажется и окажется ли вообще. Реальная власть - в руках тучунов, губернаторов провинций. Настоящее централизованное правительство появится тогда, когда один из тучунов станет достаточно крупной шишкой, чтобы купить или прихлопнуть остальных. Думаю, что мне известно, кто им станет, - вот почему я ввязался в это дело.