- Мистер Кэйтерер, - я внес свой первый вклад в дискуссию, - вы этих писем, разумеется, не писали?

- Что?! - Лицо его внезапно сделалось краснее папиного, а в распахнутом рту можно было пересчитать пломбы. - За кого вы меня принимаете? возмутился он.

- Робин, веди себя прилично! - резко приказал папа.

- Этот вопрос нуждается в прояснении, - умиротвориться я решительно отказывался, - и мне все же хотелось бы получить ответ.

Бизнесмен смахнул со стола выпавшую из раскрывшегося от удивления рта сигару и впервые посмотрел на меня с явным неудовольствием.

- Вы правы, - снизошел он до ответа. - Я их, разумеется, не писал.

- Благодарю вас, мистер Кэйтерер, - и я снова смолк.

- И что дальше? - осведомился папа, одарив меня яростной гримасой.

- Вчера пришло еще одно письмо - вот это.

Письмо оказалось написано тем же почерком, так же подписано "Фицморис Трогмортон" и отправлено из Кобе; содержался в нем приказ отправить чек на сто тысяч долларов уже знакомому нам Рэндаллу на Центральный почтамт Спокэйна, штат Вашингтон.

- И вы опять заплатили?

- Нет! - Мистер Кэйтерер распрямился, точно кол проглотил, захлопнул рот так, что от напряжения у него выпятилась челюсть, и несколько театрально хлопнул по столу мясистой дланью. - Довольно я ему платил. Теперь я плачу вам. Найдите их. И передайте, что полученное я им оставлю, но на этом - все. Если хотят испортить мне игру - милости просим! Тюрьма для них всегда открыта!

Папа не относится к числу тех, кого легко поразить красноречием, страстью или темпераментной жестикуляцией.

- Предположим, что они рассмеются мне в лицо, когда я им это передам? Должен ли я признаться, что просто блефую, или вы их действительно собираетесь засадить в каталажку?

Мистер Кэйтерер наморщил бледный лоб и потер массивный подбородок той самой рукой, которой минуту назад так решительно стучал по столу.