Вой собаки!

Мы остановились как вкопанные. У меня волосы встали дыбом. Собака завыла снова.

Лес мертвых деревьев, как я назвала эту рощу, представлял собой неухоженную, заросшую территорию площадью в пару акров. Густой кустарник совершенно задушил деревья, пытавшиеся пробиться к солнцу и дождю, так что многие из них усохли, превратились в древесные скелеты. Иногда в конце недели я делала домашнее задание не в читальном зале библиотеки, а среди гниющих дубов и кленов. Мертвых деревьев здесь было больше, чем живых, но из-за плотного подлеска улиц оттуда было не видно, создавалась иллюзия, будто город где-то далеко.

В семидесятые годы горожане считали рощу приютом хулиганствующих шаек мотоциклистов, а некоторые из них даже поговаривали, будто бы ни один человек, зашедший туда ночью, не возвращался живым. В свете уличных фонарей мрачная роща и впрямь выглядела устрашающе.

– Может быть, Валентин там,- задумалась я вслух.- Ты его видишь?

– Я могу видеть в темноте, но у меня просто глаза, а не рентгеновский аппарат. Сквозь эти кусты ничего нельзя разглядеть.

– Может быть, брата Джаггера интересует не только древесный домик, но и еда? Вдруг он набросится на Малыша Билли, когда тот выйдет из библиотеки?

Собака все выла. Александр посмотрел на меня так, будто и сам был не уверен в том, что – или, вернее, кто – таится в лесу.

– Ладно,- смело сказал он и двинулся к деревьям.

Теперь мне стало страшно уже за нас, и я сжала его руку.

Постой. Этот Валентин может сотворить любую пакость. Может быть, нам лучше все-таки пойти в библиотеку?

Ты ведь понимаешь, что ему одиннадцать,- напомнил возлюбленный.

Но в его жилах течет та же кровь, что и у Джагтера и Луны. Он не такой, как любой другой одиннадцатилетний парнишка. Кроме того, ты нехуже меня знаешь, на что он способен.