— И подробно! — рявкнула мать. — Должна ж я знать, за что мне такое горе!

— Ну, в общем, меня тут отравили, потом утопили, в общем, убивали капитально, да я не убилась, живучая больно, — глубокомысленно ответила я.

— Не-ет, милая, так не пойдет! — решительно сказала мать. — Давай-ка все сначала! С самого начала!

— Ой, Госсподи, — наморщила я лоб. — А что ж было с самого начала-то?

— С самого начала — это Сонька приехала, — подсказал Дэн. — И влюбилась.

— Не, наверно самое начало — это когда Сонька замуж вышла, — с сомнением перебила я его.

— Ты вышла замуж? — вскричала мать, глядя на племянницу. — Господи, что ж я Райке-то, матери твоей скажу? Ой, да впрочем что это я? Дочка-то у меня шутница знатная, а я и купилась!

Сонька уронила поварешку, попятилась от матери и быстро перевела разговор:

— А мне кажется, все началось, когда тетя Оля стала с ума сходить! Точно—точно!

Мать, она же тетя Оля, стала наливаться дурной краснотой, что служило признаком сильнейшего гнева.

— Вспомнила! — быстро воскликнула я. — Началось все это с того, что мне стали сниться сны про то, что я умерла! Верный знак, что и вправду скоро помру, между прочим!

— Рассказывай, — тут же поддакнул Дэн, тревожно глядя на мою мать.

И я начала повествование…

Две недели назад

Пробуждение было странным. Сначала я с трудом открыла глаза, веки были словно чугунные, да еще и на них лежали холодные кругляшки. Впрочем, вокруг все равно была вязкая, какая-то плотная тьма. Казалось, ее можно было резать на брусочки, словно сливочное масло.

Потом я попыталась встать и тут же треснулась обо что-то лбом.

Я прилегла обратно и задумалась.

«Милая, прости — ты вчера пила?» — осведомился внутренний голос.

«Не-а», — помотала я головой, чувствуя, как она с трудом мне повинуется.