– Ты чересчур доверяешь внешности, Элли.

Бен лениво подошел к окну и задернул шторы. Наступала ночь. Муж выглядел таким домашним в фартуке, надетом для купания близнецов, с закатанными по локоть рукавами рубашки и с растрепанными черными волосами.

– Ядовито-зеленые кофты и мощный бюст заслонили от тебя истинную мисс Банч. – Бен подхватил нашего кота Тобиаса и вернулся к дивану. – Что тебе, собственно, известно о ней как о человеке? – Две чашки кофе после ужина – и Бена тянет пофилософствовать. – Печальная правда, дорогая, заключается в том, что большинство из нас остается загадкой для самих себя.

– Ох не знаю, не знаю! Мы с тобой понимаем друг друга с полуслова, но, возможно, нам просто повезло.

В моем голосе прозвучала нотка самодовольства, которую я не сумела заглушить. Уютный дом, уверенность в привязанности Бена – чего еще можно желать! Я уже забыла, когда мы последний раз как следует ругались. И слава богу! Дни сменяли друг друга без прежних глупостей, выбивавших из колеи. Я больше не разражалась потоком слез, если муж забывал о годовщине нашего знакомства. А Бен, непревзойденный повар, уже не дулся, когда я начинала расхваливать бисквиты мистера Шипа. Да, жизнь хороша! Настолько хороша, что смерть потеряла всякую достоверность, переместившись в бабушкины сказки, которыми пугали расшалившихся детей, да и то изредка.

– Много было народу на похоронах?

Я нехотя оторвалась от любования желтыми китайскими вазами на камине. Прежде чем отправиться на кладбище, я отмыла их, а также отполировала серебро и сменила лампочки в медных бра. Мое рвение объяснялось просто: я намеревалась пригласить скорбящих после похорон на чашку чая или рюмочку шерри, но выяснилось, что все очень заняты.