– Церковь не была набита до отказа, – ответила я. – Пришли только члены Библиотечной Лиги. Но в целом мисс Банч не могла бы пожаловаться на свои проводы. Эвдора очень тактично поведала о том, как мисс Банч замечательно управлялась за регистрационной стойкой. – Я не стала упоминать о трудностях, возникших перед Эвдорой, нашей викарисой, при составлении надгробной речи. Эвдора не посещала библиотеку, а покойная бывала в церкви лишь по большим праздникам.

– Наверняка у мисс Банч были друзья. Бен спустил Тобиаса на пол и потянулся с нарочитой истомой, давая понять, что предпочитает продолжить беседу в спальне.

– Близких, кажется, не было. – Я встала и принялась собирать кофейные чашки, рыская взглядом по гостиной: не надо ли где взбить подушки или поправить салфетки. – У нее имелась собака, кто-то из соседей временно приютил животное. Но, боюсь, бедняжку придется усыпить, если не найдется доброволец, который даст ей пищу и кров. – Тобиас мстительно ухмыльнулся, весьма убедительно изобразив зевок. – Тебе вовсе нет нужды говорить, чтобы я не смела воспылать желанием…

– И не собираюсь. – Бен заглянул мне в глаза, и ложечки на кофейных блюдцах задребезжали. – Напротив, я как раз надеялся, что сегодня ты дашь волю своим самым пылким желаниям.

Муж сгреб меня в объятия, рискуя лишиться кофейного сервиза. В голове моей мелькнула невольная мысль: уж не полистал ли он украдкой библиотечную книжку? Ретивый сэр Гевин Гэлбрайт именно в таких выражениях обращался к Эстер Роузвуд, собираясь лишить ее девственности на бильярдном столе. Но нет, Бен с любовным романом в руках – такая же нелепость, как полковник Лестер-Смит или Глэдстон Шип, пишущие эротическую прозу.

– Милый, – я воспользовалась прерогативой жены не понимать намеков мужа, – даже мой пыл угасает, как представлю себе осиротевшего пса мисс Банч в нашем доме. По слухам, это огромная буйная дворняга, которой ничего не стоит сожрать близнецов. А я, сколько бы у меня ни было обязанностей, прежде всего мать и…