Откинувшись на диване с горстью печенья и чашкой, я пару минут наслаждалась невыразимым блаженством, потом раскрыла библиотечную книгу и погрузилась в мир Эстер Роузвуд, преданной гувернантки и убежденной девственницы.
Позор мне! Должна признаться, я никогда не превозносила девственность сверх меры. К чему превозносить то, что дано всем и каждому, по крайней мере на время? Я надеялась, что переболею девственностью, как детскими болезнями. Но годы шли, и я начала опасаться, что навсегда останусь в этом качестве, если только не займусь верховой ездой и не выпаду удачно из седла. Однако мой ужас перед лошадьми делал маловероятным и такой вариант. К тому времени, когда на сцене появился Бен, – мне было ближе к тридцати, чем к двадцати, – я уже свято верила, что на моём лбу пылает алая буква «Д»…
Я открыла «Глас ее господина» на заложенной странице, и моя жизнь растаяла в вечерних сумерках – меня ждала Эстер Роузвуд. Глубокой ночью я брела вместе с ней на кладбище. Добравшись до покойницкой, мы слились настолко, что я превратилась в Эстер, девушку с осиной талией и обманчиво неприметной грудью. Это мое сердце колотилось от страха, как бы сэр Гевин не последовал за мерцающим лучом фонаря и не потребовал, чтобы я немедленно вернулась в замок. Это моя душа обливалась слезами в тишине, зная, что он не придет, потому что его больная жена снова прикинулась умирающей.
Где-то в ветвях черных вязов раздалось уханье совы – тоскливое и пугающее. В своем ли я была уме, когда сбежала от человека, которого боготворила всем своим существом? Смогу ли вернуться в убогое жилище кузины Берты, зная, что никогда больше мое сердце не забьется при звуке шагов возлюбленного?