- Это принесет ей только разочарование, - улыбнулась Ева. - А какие еще у тебя впечатления?

- Никаких особенно, кроме того, что она малоприятная особа. - Пибоди пожала плечами. - Хотя я бы не упускала ее из виду. По-моему, она из тех, кто наносит удар в спину.

- Едва ли мы будем часто с ней сталкиваться. - Ева переменила тему: Ешь, а я хочу выяснить, знает ли что-нибудь этот бомж, о котором говорил Трухарт.

* * *

Ева решила воспользоваться комнатой для допросов, зная, что строго официальная обстановка часто развязывает языки. Один взгляд на Позумента предупредил ее, что многого от него ждать не приходится. Хотя он был уже способен членораздельно изъясняться, благодаря изрядной дозе "отрезвителя", его костлявое тело все еще дрожало, а глаза нервно бегали по сторонам.

Пребывание в обеззараживающей камере, по-видимому, разогнало паразитов и отбило зловоние искусственным запахом цитруса.

"Наркоман, - подумала Ева, - с ассортиментом пороков, разрушившим солидную порцию его мозговых клеток".

Она принесла ему воды, зная, что большинство алкоголиков ощущает после обеззараживания сильную сухость во рту.

- Сколько тебе лет, Позумент?

- Не знаю - может быть, пятьдесят.

Ева подумала, что это, возможно, близко к истине, хотя выглядел он на все восемьдесят.

- У тебя есть другое имя?

Бродяга пожал плечами, зябко поеживаясь. На нем была серая блуза и штаны на подтяжках, почти не отличавшиеся по цвету от его кожи. Собственную его одежду забрали и уничтожили.

- Нет. Я Позумент.

- Отлично. Ты знаешь полицейского Трухарта, верно?

- Да. - Он оглянулся на Трухарта, и его помятое лицо осветила детская улыбка. - Привет! Я помню, вы однажды дали мне несколько кредиток и сказали, что я могу купить себе немного супа.

Трухарт покраснел, переминаясь с ноги на ногу.

- Думаю, ты истратил их на пиво.