- Ее сейчас здесь нет, - мягко отозвался Трухарт. - А у лейтенанта глаза совсем не злые.
Позумент, надув губы, исподлобья взглянул на Еву.
- Может, и нет. Но все равно у нее глаза копа. Копы, копы, копы, всюду копы! - Он захихикал, глотнул воды и посмотрел на Пибоди.
- А мне все-таки жаль старину Снукса, - продолжал Трухарт. - Бьюсь об заклад, он бы хотел, чтобы ты рассказал лейтенанту Даллас о том, что произошло. Ему бы хотелось, чтобы об этом сообщил именно ты, потому что вы были друзьями.
Позумент неуверенно потянул себя за мочку уха.
- Вы так думаете?
- Уверен. Почему бы тебе не рассказать ей, что ты видел прошлой ночью?
- Ничего я не видел. - Позумент снова склонил голову набок, постукивая кулаками по столу. - Ну, приехали люди в шикарной черной машине - она прямо сверкала в темноте.
Ева подняла палец, подавая знак Трухарту, что снова берет инициативу на себя.
- Сколько там было человек, Позумент? - спросила она.
- Двое, в длинных черных пальто и масках с прорезями для глаз. "Эге! подумал я. - Сегодня же не гребаный Хэллоуин!" - Он засмеялся. - И у каждого было по чемоданчику.
- Как эти чемоданчики выглядели?
- Один был черный, блестящий, а другой белый, и в нем что-то хлюпало. Они направились прямиком в коробку Снукса, словно их приглашали. Я ничего не слышал, кроме ветра, - может, я потом заснул.
- Они тебя видели? - спросила Ева.
- Нет. Думаете, это они проделали дырку в Снуксе? - Он опять наклонился к ней; на его глаза навернулись слезы. - Если так, то я должен был попытаться их остановить или позвать патрульных. Мы ведь со Снуксом друзья...
Теперь он плакал по-настоящему. Ева положила ладонь на его руку, несмотря на покрывавшие ее струпья.
- Это не твоя вина - ты ведь не знал. Что еще ты видел?
- Ничего. - Из глаз и носа у него текло, как из крана. - Наверно, я заснул. А когда проснулся и выглянул, машины не было. Уже светало, и я решил заглянуть к Снуксу - спросить, приезжала ли черная машина или это мне приснилось. Ну и увидел его в крови, с дыркой в груди. Рот и глаза были открыты. Я испугался, что они и меня продырявят, поэтому перенес свое барахло на другую сторону, а потом допил то, что осталось, и завалился спать. Ведь старине Снуксу я уже ничем помочь не мог.