Надену власяницу и посыплю главу пеплом! Мамуля ни словечком не обмолвилась насчет салфеточек, лишь сунула сумку в руки Папуле. Он тут же передал ее мне, словно мы играли в «колечко», я же ткнула сумку в груду багажа у лестницы.

– Я еще вчера вечером говорила Исааку, что не надо задавать молодым столько хлопот. Каждую ночь я молю святого Франциска, чтобы он не дал нам стать обузой.

Замри, мое сердце! Пустая ниша раззявила пасть, словно врата ада. Еще мгновение – и Мамуля посмотрит туда. И меня исключат из семьи.

– Не дури, женщина, мы не обуза для Элли! – Брови Папули грозно сошлись на переносице.

– Надеюсь. Но когда приезжаешь и видишь, как Элли разбивает на газоне совершенно не нужные ей палатки и делает весеннюю уборку в июне, то неудивительно, если она заглядывает в бутылку…

Моя нижняя челюсть отвисла.

– …вся радость от свидания куда-то сразу исчезает. – Мамуля набирала пары, как экспресс. – Миссис Браун, что держит лавочку на углу, всегда говорила, что, если вытирать пыль и натирать мебель походя, каждый день, потом нет необходимости переворачивать дом вверх дном. Но это она говорит, не я. Я просто хочу сказать, Исаак, что мы должны следующим же поездом вернуться домой. Не дай бог, из-за нас Элли попадет в вытрезвитель или к наркологу… Бен никогда нам такого не простит. Наше единственное дитя – из современной молодежи, для него жена превыше всего.

Папуля закатил глаза.

– Ты бьешь все свои рекорды, Магдалина! Обычно тебе нужен час, чтобы разогнаться до таких скоростей!

Я боролась с соблазном сказать, что всю работу по дому проделала миссис Мэллой, а я целый день валялась на диване и трескала «Шоко-Слабит». А не одета потому, что в химчистке потеряли все мои платья от Кардена. Но от проявления подлой трусости меня спасла Пуся: мельчайшая представительница семейства псовых обежала холл, ткнув носом в каждый угол, на морде у нее застыло презрительное выражение: «Ну и дыра!»