– Исаак! Эта суматоха вредна для собаки!

– Нечего с ней миндальничать, не то она начнет требовать завтрак в постель! – Папуля говорил суровым тоном, но борода его умиленно подергивалась.

– Ну все, хватит. – Мамуля, которая полжизни провела в церкви, сноровисто упала на колени и схватила Пусю в объятия. – Не надо нам было приезжать! Переезд доконал мою бедняжку, а теперь еще и у Элли проблемы, Бена и детей нигде не видно… Нам остается лишь попрощаться и вернуться в Лондон.

Мальтийской болонке под хвост все мои надежды на мирное воссоединение семьи. Будь у меня под рукой скрипка, я бы сыграла похоронный марш. Ну уж нет, такого удовольствия я Пусе не доставлю! Ее присутствие, разумеется, требовало оркестра под управлением Моцарта, не меньше! Вырвавшись из объятий Мамули, Пуся склонила морду набок, словно решила похвастаться передо мной своим профилем. Мерзкая шавка явно пыталась вынюхать моего кота Тобиаса, который притаился под складным столом. Надо отдать должное этой проныре, она больше не казалась траченной молью муфтой, которую напоминала, когда Папуля спас ее от бродяжничества. Теперь Пуся выглядела так, словно Мамуля связала ее крючком и прополоскала в отбеливателе. Мне мерещится или собачонка и в самом деле предпочитает «Шанель № 5»? Небось когти у нее накладные, а своим приятелям Пуся хвастает, будто ее зовут Анастасия и она с семьей в революцию бежала с царской псарни.

– Не хотите чайку? – проворковала я, когда Мамуля вскочила с колен.

Можно было подумать, будто я предложила яду. Сорочьи глазки Магдалины потемнели, волосы под береткой встали дыбом, она перекрестилась дрожащей рукой и ткнула пальцем куда-то в сторону кухни.

Временами я соображаю несколько туговато. Оглянувшись, я не увидела ничего страшного. Честно говоря, моему взору открылась сцена, от которой всякая любящая бабушка должна просиять в улыбке. Мой обожаемый Тэм, похожий на картинку из детской книжки, проковылял в прихожую. Личико у него разрумянилось в тон красному свитеру. Размахивая куклой, Тэм удирал от сестрицы, явно покушавшейся на его игрушку. О небеса! Только не это! Сердце мое остановилось. Никакая это не кукла, а святой Франциск!