– Ну да… – согласилась я. – Какой подлый обман! На обложке нарисованы книга и хлыстик для верховой езды. Мне показалось, это что-то поучительное.

Я поскорее затолкала порочную книжонку между поваренными томами, где она выглядела как дама полусвета на пикнике воскресной школы.

– Боитесь, что мистер X. не одобрит ваш выбор?

– Ну что вы! Когда я встретила Бена, он пытался писать такую скандальную прозу, что вогнал бы в краску даже этого гнусного сатира, сэра Эдварда! Нет, я боюсь за свекровь. Для нее и Джейн Остин – порнография, а при нашей нынешней ситуации лучше вести себя тише воды ниже травы.

Рокси помрачнела.

– По-моему, вы успели измениться с тех пор, как она, – миссис Мэллой глазами показала на потолок, – переступила наш порог. Скверно, когда женщина перестает чувствовать себя хозяйкой в своем доме, но когда тебе приставляют чужую голову, это уж совсем того… – Рокси сделала многозначительную паузу.

– Что плохого в том, что я хочу сохранить мир? – возразила я.

Миссис Мэллой скорбно улыбнулась.

– Это не вы говорите. Ясное дело, в вас чужой дух вселился. Врачи знают, как это называется по-ученому. А уж Эдна Корнишон могла бы вам кое-что об этом рассказать, коли у нее троюродная прабабка была ведьмой.

– Да, вы уже говорили.

По спине у меня пробежал холодок, и вовсе не потому, что в гостиной гулко пробили часы. Мне вдруг показалось, что я – восковая кукла, в которую злодейка-судьба втыкает булавки, суля нечто более страшное, чем стычка со свекровью. Какая чушь! Это все расстроенные нервы. Я поспешно спросила у Рокси, помирилась ли она с миссис Корнишон.

– Господь прощал и нам велел прощать! – Миссис Маллой стала такая набожная с тех пор, как поет в хоре церкви Святого Ансельма. – Противно, конечно, но ничего не попишешь. К тому же если начистоту, так у Эдны во всем мире нет никого, кроме меня. Я всем говорю, что этот бзик заполучить «Марфу» сказывается на людях не лучшим образом, а ей и вовсе выходит боком. Да что толку с ней говорить – как об стенку горох…