Рокси, пошатываясь, встала на свои каблучищи и сунула одну из резиновых пищалок Тэма в комод.

– Даже не верится…

Сказать, что нашу неспешную черепаху миссис Корнишон снедают амбиции, – все равно что вообразить, как Мамуля нагишом отплясывает на рояле канкан. Но разве ведомы нам глубины сердец?

– По правде говоря, – протянула моя верная домомучительница, – мне все чудится, что претенденток на эту Марфину медаль заметно поубавилось с тех пор, как Эдна взялась за свои колдовские штучки.

– Как это понять?

– За что купила, за то и продаю. Была Ирэн Джолифф, непревзойденная мастерица варить варенье. Так она ни с того ни с сего отбыла к дочке в Ливерпуль. Не говоря уже о Луизе Беннет, которая вдруг решила, что не станет больше выращивать свои знаменитые кабачки, потому как у нее артрит разыгрался. И уж совсем подозрительно, что Мэвис Эпплби, у которой пироги получались лучше всех, вдруг – бряк! – выскочила за лондонского почтальона и укатила.

– Что же тут подозрительного! – парировала я. – Уж не вы ли мне все уши прожужжали, что миссис Эпплби за каждыми штанами бегает?

– Ну ладно, ладно, Мэвис беру назад. А как тогда насчет Сары Робертсон, которая вязала салфеточки не хуже вашей свекрови, а тут вдруг упала замертво на рынке в прошлом месяце?

– Так ведь ей было девяносто три!

– Ну и что с того?

– Никак не скажешь, что она скончалась во цвете лет. – Отбросив волосы с лица, я с подозрением спросила: – К чему вы клоните, миссис Мэллой? Не хотите же вы сказать, что Эдна Корнишон заразила миссис Беннет артритом, отравила зубную пасту миссис Робертсон и распустила слух, будто две другие дамы уехали, в то время как они мирно удобряли почву под розовыми кустами в ее садике?

– Не в моих привычках разводить мелодраму, – вздернула нос миссис Мэллой, – подобно вашей свекрови, но у меня полная уверенность, что Эдна взялась за штучки своей прапратетки и принялась втыкать булавки в кукол, вылепленных по образу своих соперниц.