Я отважно улыбнулась.

– Не так уж плохо. Правда, твоя Мамочка едва не уехала через пять минут после приезда, но они с Папулей еще здесь, если только не спустились вниз по связанным простыням.

– Возможно, – мягчайшим тоном сказал мой любимый, – они были не совсем в восторге от приглашения. Я же тебе говорил, родная, что мои родители никогда не отмечали годовщины своей свадьбы.

– Мне это приходило в голову, – пробормотала я. – А может, день свадьбы связан для них с чем-то нехорошим? Но на самом деле Мамуля рассердилась совсем по другому поводу. Это из-за моего маленького сюрприза.

– Беатрис Таффер?

– Выяснилось, что они с Мамулей разругались в пух и прах.

– Подожди-ка, я что-то не пойму. – Бен вопросительно вздернул бровь. – Они что, с Мамулей не разговаривают?

– Уже сорок лет. Мой муж фыркнул.

– И как же они будут общаться? Морзянкой по столу?

– Знаешь, тут нет ничего смешного, – холодно заметила я.

Насмешливый огонек в его глазах сразу погас.

– Любимая, не смей себя казнить. Ты ведь в лепешку расшиблась, чтобы все могли заключить друг друга в объятия.

Удивительно, как легко Бен может превратить меня в податливый воск. Во мне тут же проснулась совсем другая женщина, которая и не подумала бы разгуливать по дому в драных шортах и майке. «Зови меня леди Летиция!» – пела моя душа. И все потому, что он посмотрел на меня удивительными глазами цвета средиземноморской волны, в глубине которой таятся галеоны с сокровищами.

– Я хочу… – хрипло прошептал он.

– Это просто замечательно, – я погладила его по щеке, – но времени на это у нас нет.

Косоглазие никого не красит, а я старалась одновременно смотреть на Бена и на безжалостные часы в холле.

– Элли, я очень прошу!

– В таком случае…

Даже его собственная мать не посмеет меня осудить, поскольку один из постулатов католической веры как раз и требует, чтобы жена не смела отказывать своему мужу.