– Да. Мне тоже.

У этого беспризорного ребенка были свои причины, чтобы выбрать дурацкую елку на базаре Тибо. А у нее – свои.

Они с отцом всегда старались притащить домой самую что ни на есть несуразную елку, чтобы услышать, как зазвенит колокольчиком мамин смех.

Рождество было любимым праздником Мэри Кэтлин О’Ши.

В прошлом году Рождество прошло мимо них, потрясенных и оцепеневших от горя после маминой смерти.

Габриэль и ее отец не могли перенести вид пустого стула в конце большого стола, поэтому, несмотря на теплый, безоблачный день во Флориде, когда туристы с севера опускали ноги в неглубокую воду Мексиканского залива, прошлогоднее Рождество было холодным и темным в доме О’Ши.

В этом году мамин смех станет лишь воспоминанием, а все остальное будет как прежде: хорошая елка, яркие фонарики, развешенные по всему дому, и прекрасный слоеный пирог с мясом. Все будет замечательно. Они придумают, как поступить с пустым стулом и с воспоминаниями. Хотя рана оставалась такой же свежей, как и год назад.

Она вздохнула и увидела, как сверкнул у мальчика взгляд. Он неловко переминался с ноги на ногу.

– Извини, – пробормотал он так тихо, что она едва расслышала, – но это особенная елка для меня и для папы.

Ей захотелось обнять его, прижать, утешить. Однако с мальчишками надо поосторожнее.

– Разве ты не видел меня у загородки? Я стояла там и присмотрела именно эту елку.

Мальчик внимательно посмотрел ей в лицо своими не по годам мудрыми глазами, потом уверенно покачал головой:

– Не-а. Хочешь надуть меня.

– Неужели? – Смышленый, однако, ребенок. – А вдруг я говорю правду?

– Не-ет. – Он усмехнулся, и в слабом свете елочного базара сверкнули белые зубки. – Ты хочешь подшутить надо мной.

Она удивленно присела, оказавшись с ним нос к носу.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую. – Он переминался с ноги на ногу, глядя не на нее, а в начало базара. – Взрослые говорят детям неправду. Многие, во всяком случае.