– Вот как! – Габриэль обхватила себя за коленки, чтобы не упасть.

– Конечно. – Уголки губ у него опустились. – Сейчас ты меня дразнишь, вот и все. – Вдруг лицо у него озарилось радостью. – Вспомнил! Мой папа снял с елки этикетку, так что у нас есть доказательство.

– Что ж, значит, я проиграла. – Она улыбнулась ему легкой улыбкой – игра была окончена.

Позади нее скрипнула доска, и на Габриэль упала длинная тень.

– Папа! – Мальчик кинулся вперед, таща за собой елку. – Папа!

Наконец-то! С ее губ уже готовы были сорваться назидания, когда она увидела лицо подошедшего мужчины. В груди что-то екнуло, горло сжалось, а лицо вспыхнуло, как будто его обдало внезапным и сильным жаром.

Перед нею стоял Джо Карпентер – худощавый, длинноногий, с врожденной гордой осанкой, которую он передал и своему сыну. Он положил руку на плечо мальчика. Сын обвился вокруг его ноги, и нежно ему улыбнулся.

– Итак, Оливер, тебе по-прежнему нужна эта елка?

– Да. – Не отпуская елку, мальчик обхватил рукой Джо за талию и прижался к нему. – Это самая большая елка. Самая лучшая. Елка что надо. Наша елка. Ведь правда? – Он быстро взглянул на Габриэль, потом блаженно улыбнулся отцу.

Джо Карпентер посмотрел на женщину, и его усталые карие глаза заблестели от насмешливого удивления.

– Мы должны прекратить встречаться таким образом, Габби. – Джо наморщил лоб. – Дай подумать. Сколько прошло?..

Уголок рта у него едва заметно дернулся. Она не пропустила этого движения.

Она-то знала, сколько прошло, С точностью до дня. И он, конечно, тоже знал.

17 мая. Суббота. Школьный бал. Она чувствовала себя несчастной и ненужной. Ей было пятнадцать, и она была моложе всех своих кавалеров.

– Эй, красотка Габби, – позвал он, привалив мотоцикл к волнорезу как раз за деревенским клубом.

Вода билась в причал, а грохот мотоцикла наполнял сырую весеннюю ночь.