Поглаживая коту голову, Габриэль посмотрела на отца.

– Ты разрешаешь ему прыгать на стол, папа?

– Иногда.

Клетис начал покусывать ее за палец.

– Господи, он разжирел, а ты похудел, по крайней мере фунтов на десять. Его кормишь, а сам перекусываешь тем, что находишь в холодильнике. Хорошо, что я приехала.

Майло постучал ложкой о край кастрюли.

– Вот об этом я и хотел поговорить с тобой, барышня.

– И что? – Габриэль нежно обняла отца за худые плечи. Как она и думала, разговор о Джо – только затравка, главное начнется сейчас.

– Это твое глупое мнение, что ты должна заботиться обо мне. А почему ты считаешь, что мне вообще нужна помощь? У меня еще есть волосы, я хорошо слышу и в бифокальных очках еще очень хорошо вижу. – Он стукнул по столу ложкой.

Клетис с надеждой поднял голову.

– Ты не заботишься о себе, папочка. Ты выглядишь хуже, чем когда был в больнице. Ты не пришел в норму после операции.

– Это была небольшая операция, и доктор Пэджетт говорит, что у меня все в порядке. Я действительно в порядке, Габриэль. Так что ты зря продаешь свое дело и возвращаешься в Байю-Бенд...

Он нахмурился и стал крутить ложку между пальцами. На стол посыпались зернышки риса.

– Дорогая, я люблю тебя, ты это знаешь. И я очень рад, что ты дома. Но надеюсь, только на время.

Габриэль почувствовала острый укол досады – ее отвергли.

– Только не смотри так на меня. – Он похлопал ее по руке. – Со мной все в порядке. Нам надо было поговорить о твоем решении до того, как ты очертя голову бросилась менять свою жизнь.

Отец не церемонился с ней. Что ж, она ответит так же прямо.

– Мне не нравится твой вид, папа. У тебя серое лицо. Мне кажется, ты нездоров...

– О господи, барышня. Я пролежал три недели в больнице до Дня благодарения. У меня пропал аппетит, вот и все. – Он, нахмурясь, глядел на нее. – Я и до операции был худым.

– А я ничего не знала бы об операции, если бы Тэйлор Пэджетт не позвонил мне.