— Почему ты надел кольчугу? — неожиданно удивилась она, проводя рукой под его сюрко. (Средневековое одеяние, короткое у мужчин, длинное у женщин.) — Вряд ли это подходящий костюм для любовного свидания.

— Дороги опасны, — пояснил он, кончиком пальца обводя ее подбородок. — Разбой в этих краях приобрел поистине невероятные размеры.

Он снова привлек женщину к себе, ощущая вкус вина на ее губах.

И тут раздался звук, которого он ожидал. Его герольд трубил в охотничий рог, призывая воинов к оружию. Требуя собраться на большом дворе. Его люди будут готовы к атаке, но позволят врагам сделать первый шаг, хотя нападающие ничего не знают о словах умирающего шпиона, вырванных пытками и послуживших предупреждением тем, кого собирались принести в жертву.

Женщина в его объятиях чуть отстранилась и приподняла голову.

— Что это?

Топот бегущих ног, спотыкающиеся шаги эхом отдались на каменных плитах коридора и замерли перед тяжелой дубовой дверью. Дверь распахнулась.

— Госпожа, нас предали!

На пороге стоял монах в подпоясанной шнуром сутане францисканского ордена, судорожно сжимая грудь, из которой торчала рукоять кинжала. Как ни странно, крови не было. Монах вдруг вытянулся и рухнул на пол. Только тогда из раны медленно пополз алый ручеек.

— Что это? — повторила женщина, хватаясь за горло и с ужасом взирая на любовника: очевидно, на нее наконец снизошло озарение. — Что ты наделал?

— То самое, что ты собиралась сделать со мной, — пояснил он голосом, спокойным, как летнее море, и, молниеносно развернувшись, выхватил из-за пояса нож.

Еще мгновение, и оружие, пролетев в воздухе, вонзилось в сердце воина, пытавшегося перескочить через мертвеца. Воин, остановленный в прыжке, упал. Острый, хищно блестевший двузубый клинок выпал из его руки и со стуком покатился по полу.