Одно время она пыталась как-то приспособиться к подобной жизни. Даже поступила на юридический факультет, как того хотел отец, в то время как единственным ее желанием всегда было учить детей рисованию.

Она старалась быть послушной, образцово-показательной дочерью, о которой мечтал отец. Она старалась, но…

Энди зажмурилась: слезы жгли ей глаза. Она ведь из кожи вон лезла, только бы он полюбил ее. Глубоко вздохнув, Энди резко открыла глаза и тряхнула головой.

Она очень старалась, но теперь все, с этим покончено. В последний раз она позволила, чтобы ее порицали, отчитывали, третировали, не считаясь с ее волей. Всему есть предел. Она не выйдет за Филиппа Мастерсона! Здесь, в церкви, в этом подвенечном платье, она вдруг впервые отчетливо осознала, на что согласилась.

Энди была стройная, высокая девушка. И каждая клеточка ее юного тела бурно противилась этому ненавистному браку. Она не любит Филиппа. Ни капельки не любит. А ему, в свою очередь, нет никакого дела до нее. Он влюблен лишь в связи и влиятельное положение ее отца.

— Дорогая, ты уверена, что все в порядке? — В голосе матери звучало беспокойство.

Энди чуть было не заплакала навзрыд. Она представила себе, как мать сидит в первом ряду и вместе с сотнями приглашенных, расположившихся позади нее, ждет, когда наступит этот торжественный момент и ее маленькая девочка пойдет по длинному проходу к алтарю…

— Ты ведь знаешь, как много здесь друзей и коллег твоего отца, — продолжала Лилиан. — Они все очень влиятельные люди. Нельзя заставлять их ждать.

Энди раздраженно вздохнула. Ну конечно, мать беспокоится вовсе не о ней. Главная ее забота — как бы дочь не причинила неудобств напыщенным особам, которых пригласил отец.