– Вы говорили, что родились и выросли на ранчо в Айдахо. Это ранчо принадлежало вашим родителям? Почему вы уехали оттуда?

Итак, подумал Крис, ее интересует мое прошлое. Что ж, этого следовало ожидать. Теперь ему нужно быть очень осторожным.

– Вьетнам, – ответил он кратко, и в этом единственном слове заключался весь опыт его пребывания в этой многострадальной стране.

– Так вы были во Вьетнаме?

– В самом начале войны, восемнадцатилетним помощником фельдшера.

Минуту Бетси молчала, переваривая услышанное. Так вот, стало быть, откуда взялось его самообладание, подумала она. И отчасти, наверное, неприкаянность.

– И после войны вы так и не вернулись в Айдахо? – спросила она.

Крис решил, насколько возможно, придерживаться правды.

– Вернулся, – ответил он, – только ненадолго. Через пару месяцев после моего возвращения мама умерла от рака. Наше ранчо пришлось продать за долги.

Должно быть, его мать выбивалась из сил, стараясь сохранить ранчо… как и сама Бетси. Отчего-то при этой мысли Крис показался ей роднее и ближе.

– Извините, что спросила, – неловко пробормотала она.

– Это было много лет назад. Я уже свыкся.

– А ваш отец? Где он был, когда все это случилось?

– Он умер от инфаркта, когда мне было одиннадцать.

История Криса поразительно напоминала то, что произошло с Корой, – вот только воспитывала его в одиночку не мачеха, а родная мать. Но все же это не объясняло, почему он избрал для себя именно такой образ жизни.

– Когда продали ранчо, вы отправились путешествовать, верно? Предпочли стать этаким ковбоем-бродягой, – осторожно предположила Бетси, пытаясь понять, как же это вышло. – И вам никогда не хотелось зажить оседлой жизнью? Получить образование, хорошую работу, быть может, обзавестись собственным домом?

Сейчас Крис должен был либо солгать, либо ответить вопросом на вопрос. Такова уж, видно, была цена его согласия взяться за поиски внучки Шотландца, вот только теперь говорить неправду становилось все труднее.