Жак тем временем уже расположился в гостиной.

— Что готовишь? — спросил он, поведя носом в сторону кухни. — Кажется, это…

— Да, — кивнул Жанлен. — Это именно то, о чем ты подумал. — И он удалился на кухню.

Жак не был обычным гостем, и его не приходилось развлекать. Брат ориентировался в доме не хуже самого хозяина, знал, где что лежит, а если ему чего-то хотелось, брал без спросу. Теперь он принялся в сотый рассматривать коллекцию, которая украшала стены. Его не интересовали памятники как таковые. Скорее композиция, тени, свет. Короче, все то, что делало снимки Жанлена произведениями искусства.

— Послушай, а куда ты повесишь свою красотку?

— Пока не думал об этом, — отозвался брат из кухни. — У меня где-то было припасено место, но я уже сомневаюсь, стоит ли вешать именно туда. Хотелось бы, чтобы свет падал с той же стороны, с которой будет луч солнца. Тогда создается эффект, словно реальность проникает внутрь изображения и наоборот. Понимаешь?

— Понимаю, Последовала пауза. Жак сосредоточенно рассматривал стены, смекая, где бы разместить новый шедевр, Жанлен возился с салатом. Подоспела и ветчина на сковороде. Вдруг зазвонил телефон.

Трубку снял хозяин дома.

— Алло?

— Она действительно заслуживает восхищения. — Виктор на том конце весело рассмеялся. Вот уж не ожидал от тебя.

Жанлен нахмурился.

— Что? — Последние слова не совсем были ему понятны: чего это от него не ожидали?

— Что-что, — хохотнул Виктор. — Я уже все сделал, отправлю к тебе домой с разносчиком.

Жди свою ненаглядную. Как-нибудь потом зайду к тебе отметить этот кадр.

Жанлен улыбнулся.

— Тебе понравилось?

— Еще бы. Такое не может не понравиться тридцатилетнему холостяку. До встречи. — И он повесил трубку.

Жанлен пожал плечами: при чем здесь холостяк? Хотя, впрочем, это же церковь. Конечно, она не может не наводить на мысли о браке. А ведь Виктор действительно пока не нашел свою единственную и был почти одержим идеей поиска дамы сердца. К несчастью, женщины по большей части его не удовлетворяли. Слишком эмансипированные, бравирующие своей независимостью. А ведь не в том счастье мужчины.