Ему хочется оберегать свой нежный цветок от леденящих ветров бытия, защищать от бурь и невзгод. Современные же дамы скорее бы позволили себя унизить, чем терпели бы чье-либо заступничество. Жанлен снова улыбнулся. Сам-то он недалеко ушел от Виктора. В двадцать семь лет мысли о браке, как ни странно, абсолютно его не заботили. Да и Жака тоже. Оба жили искусством, не помышляя о мирском. Казалось, потребности любить не существовало в них вовсе. Разумеется, женщины были. Они появлялись как-то сами собой, выдумывали страсти и чувства, кокетничали, согревали постель, потом, незамеченные и оскорбленные, исчезали. Жанлен уже на следующий день едва ли мог вспомнить имя ушедшей накануне вечером. Интересно, по какому такому закону все блага достаются тем, кто, собственно, не считает их таковыми?

— Салат наконец был готов. Жанлен выложил на тарелки жареную ветчину и пошел накрывать стоящий в гостиной стол. Жак помог ему, и уже через пару минут сервировкой восхитилась бы любая хозяйка. Братья улыбнулись друг другу.

Когда-то давным-давно в доме отца они мечтали о том, что будут вот так накрывать на стол своим женам, пока те гуляют в парке с детьми.

Это поклонение женщине они унаследовали от отца. Да, Фредерик Тартавель имел недостатки, но он ни разу в жизни не повысил голоса на свою жену, ни разу не сказал ей ни одного грубого слова. Таково было негласное правило дома.

Пятеро мужчин и одна леди.

Теперь же здесь, в Нидерландах, братья следовали раз установленному закону. Конечно, это распространялось на всех женщин. Даже если они не нравились, Жак и Жанлен всегда были учтивы.

Сегодня же в доме ждали особую гостью — Ньиве Керк. Наконец-то. Вечер обещал много разговоров.