— Что ты стоишь? — возмутился он. — Иди ложись. Смотреть страшно: глаза красные, щеки ввалились. Пошел вон.

Жак зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Если дело и дальше так пойдет, он за себя не отвечает. Главное — Жанлен должен уйти с чувством выполненного долга. Жак повиновался. У него был простой насморк, который еще даже толком не дал о себе знать. Слегка першило в горле. Сейчас все это будет гиперболизировано до масштабов смертельной болезни.

Так и вышло. Температура 37,2 показалась Жанлену свидетельством пневмонии, заложенный нос — следствием гайморита, а уж о горле и говорить не приходилось: кошмар, ужас, это же надо! Довести себя до такого состояния. Где, спрашивается, у человека рассудок? В довершение всего, непонятно по каким симптомам, Жанлен обнаружил у брата еще и отит. Просто уму непостижимо!

Жак сносил все обвинения героически.

— Зачем ты вчера приезжал?! — готовя очередное снадобье, рассуждал вслух Жанлен. — Я же спросил, не болен ли ты, зачем было врать?

Как будто это не могло подождать. Да я бы и сам к тебе приехал, если не терпелось!

— Да я думал… это… — виновато мямлил Жак, словно действительно вчера был при смерти.

— Это! — возмущался Жанлен. — Какое «это»?

Ты в своем уме? Я тебя отправлю в больницу.

Жак хихикал в одеяло, но, стоило брату посмотреть в его сторону, принимал смиренный и даже испуганный вид. Экзекуция длилась не менее двух часов. За это время Жанлен «запоил», «замазал», «закапал» своего пациента до полусмерти. От количества употребленных лекарств у него голова пошла кругом, стало тошнить. Хорошо лечение! Естественно, организм не выдержал такого издевательства, и довольно скоро все лишнее полезло назад. Тут уж Жанлен окончательно убедился в том, что его брат беспомощное дитя, и многозначительно заключил: