Подростковый возраст добавил своих проблем. Дом кипел скандалами, руганью. Не хотелось возвращаться в него, но и уйти было некуда. Единственный свой шанс Ирен лет с четырнадцати видела в замужестве. Закончить школу, уехать с каким-нибудь парнем навсегда из этого ада. Первый кавалер появился уже в шестнадцать. Она забеременела. Отец устроил сцену, кричал, что не станет кормить еще одного сосунка, что с него хватит и если потаскуха не сделает аборт, то может убираться ко всем чертям со своим отродьем. Ирен бросилась за помощью к кавалеру, но тот умыл руки. Обратилась к братьям, но разве кто-то в семье Бонтурон мог перечить отцу? А пойти на улицу без денег, без поддержки кого бы то ни было она не решилась, ибо знала, что как несовершеннолетняя далеко не уйдет. Обязательно вернут родителям. Да и о ребенке стоило подумать: в этом сумасшедшем доме он вырастет неврастеником, а то и вовсе умрет. И снова пришлось подчиниться. Отец все устроил. Ирен не пострадала в смысле репутации. Никто не узнал, история не получила огласки, но родной дом стал темным, невыносимым подземельем.

А потом… Мать не пережила этого последнего скандала. Не вынесла. Она стала чаще болеть и постепенно угасала. С каждым месяцем ей становилось хуже, а к весне врачи поставили конечный диагноз: злокачественная опухоль. Отец во всем обвинял нерадивую дочь, которая довела мать до могилы. Он стал еще более грубым, еще более несдержанным. Придирался к каждой мелочи. В этой атмосфере больная таяла не по дням, а по часам. Врачи удивлялись стремительности развития болезни. И лишь Ирен знала истинную причину этого. Мать задыхалась в удушье вечных распрей. Отец, который, по-видимому, все же любил ее каким-то животным чувством, совсем озверел, а тут еще средний сын, Густав, добавил проблем: влез в долги к каким-то крутым парням. Отец собственноручно избил его в гараже до полусмерти, но деньги заплатил. Мать умерла на следующий день…

После похорон дом превратился уже не в мрачную темницу, а в пыточную камеру.