Несчастье малышки Ирен состояло в том, что девочка, к сожалению, не унаследовала слепой покорности своей матери. Едва сознание забрезжило в детской головенке, как странные мысли стали посещать ее все чаще и чаще. Почему папа несет чушь, а с ним соглашаются? Почему он бьет братьев, а те молчат и не сопротивляются?

Почему это мальчишки после школы сразу бегут гулять, а она должна мыть посуду и делать уборку? И почему им отец всегда верит, а ее считает недалекой простушкой? Что за вопиющая несправедливость? Тем более что Ирен ведь не жила в глухой чаще. В семьях ее подруг дела обстояли совершенно иначе. И она стала восставать против тирании отца. Но стоило только открыть рот, и несчастную постигла участь братьев. Мать плакала, пыталась остановить мужа — это, пожалуй, был первый и последний раз, когда она решилась на сопротивление, — однако тщетно. Отца не смутил пол воспитуемой. В сущности, он ко всем детям относился как к своей собственности, а уж девчонка… Что с нее спрашивать?

Ирен была поражена. Она даже думала пожаловаться социологу в школе, рассказать учителям, ведь их учили, что родители не имеют права бить детей, это запрещено законом! Но мать отговорила ее. Бедная женщина! Она плакала, целуя дочь, говорила, что ничего не изменится, что если вмешаются еще и полицейские, то семья останется без гроша. Детей заберут органы опеки, и все они попадут в детские дома.

Голос ее дрожал, руки судорожно ласкали трясущегося зареванного ребенка. Пусть все остается по-прежнему. Отец просто очень устает. Не нужно лишний раз дергать его, надо терпеть и молчать. Ангельский характер…

Ирен подчинилась, но не простила. Обида жила в ней, накапливаясь, становясь все сильнее, и только ждала удобного случая, чтобы вырваться наружу. Отец в ее глазах с каждым днем превращался во все более страшное чудовище.