За какие грехи страдала эта женщина? Да и были ли они у нее?

Люби людей, люби их, как самого себя. Прощай. Ирен улыбнулась и положила книгу на место. Мысль ее устремилась ввысь, туда, где, как говорят священники, обитает Бог. И она обратила к нему свой вопрошающий взгляд. Скажи, что делать мне. Я запуталась. Я хочу любить, я могу подарить свою любовь, но где найти того, кому я нужна? Должна ли я вернуться к Марку?

Поговорить, простить. Или поехать к отцу и помогать ему, несмотря ни на что? Как вернуть моей душе чувство покоя? Чувство мира? Помоги. Подскажи, куда идти…

Ирен закрыла глаза, и из-под черных ресниц заструились слезы. Нет, уже не страдальческие слезы гнева и обиды, а скорее очистительные.

Так плачут, пережив момент истины, момент откровения. Просто становится легче. Дай мне знак. Сейчас. Сию же минуту покажи, как жить дальше. Я хочу мира! Научи же меня, как достичь его. Укажи путь. Вернуться смиренно в дом отца и стать его опорой, забыть все разногласия, ссоры, извиниться. Ведь он так постарел после смерти матери… Слезы бежали, а душа трепетала в немой мольбе…

Так сидела она и не знала, чего именно ждет.

Это была ее первая искренняя молитва. Первая в жизни. Никогда Ирен раньше ничего не просила, никогда. Да и не верила она в то, что есть где-то сила, управляющая всем на свете. Выросшая в рабочем квартале, она привыкла надеяться только на свои собственные силы. Но сейчас этих сил больше не осталось, и Ирен загадала: если сейчас произойдет нечто из ряда вон, если вдруг решатся ее проблемы — уверует. Уверует раз и навсегда и отныне будет знать, что она не одинока даже в пустыне. Что где-то есть тот, кто поможет, кто лучше ее понимает и видит, кто устроит все. Кому можно довериться. Только живи по заповедям, старайся изо всех сил исполнить Закон Божий И вдруг… Ирен даже не поверила: чья-то рука легонько коснулась ее плеча. Она вздрогнула: неужели Марк? Одумался!