Черт побери, думал он, тоскливо разглядывая плесень в кружках сквозь круглые совиные очки, которые надевал только при чтении, мне не на что жаловаться, газетные критики отзываются обо мне весьма лестно и поговаривают о том, что колонку пора печатать сразу в нескольких газетах.
К несчастью, такое внимание заставляло его высоко держать марку. Старые заслуги сегодня ничем не могли помочь. Публика — к которой относились и члены редколлегии — ждала от него многого. Они хотели уже утром прочитать в газете что-нибудь игривое, слегка возмутительное и в то же время наводящее на мысли. А он отдувайся…
От нечего делать Фрэнк перечитал записку, полученную по внутренней почте от девушки-репортера из отдела городской хроники. Хотя он не обменялся с этой девицей и парой слов, она писала о том, как восхищена его работой. «Желаем вам дальнейших успехов», — было выведено аккуратным девчоночьим почерком. Черта с два сегодня его ждет успех, подумал Фрэнк.
Чувство недовольства собой только усилилось, когда он попытался решить, скучает ли по Шелли Фокс — последней в длинной цепи «невест», которых он представлял своей семье, абсолютно не собираясь на них жениться. Сегодня утром от Шелли пришла открытка с маркой, на которой была изображена разрушенная войной латиноамериканская деревня. Три месяца назад она уехала туда специальным корреспондентом в сопровождении фоторепортера — симпатичного парня, который, однако, не вызывал особого доверия. Фрэнк начинал тревожиться. Хотя он любил Шелли ничуть не больше, чем ее предшественниц, она придавала определенный смысл его жизни. Но даже перед ее отъездом Кэплен чувствовал, что их связи не достает чего-то неуловимого, чему он не мог бы найти названия.