— Что, ждешь вдохновения? — со всегдашней иронической усмешкой спросил Джеймс Порч, садясь на край стола — единственное место, свободное от книг и бумаг. — И когда ты только вымоешь эти ужасные чашки? — спросил он.

— Черт побери, как только найду стоящую идею для утренней колонки, — огрызнулся Фрэнк. Он был уверен, что Джеймс не обидится на раздраженный тон ответа. Спортивный репортер слишком хорошо его знал; они съели вместе не один пуд соли.

Джеймс бросил на него внимательный взгляд.

— Могу кое-что подкинуть…

— Что? Давай выкладывай. — Фрэнк откинулся на спинку кресла и положил ноги на стопку бумаг.

Однако Джеймс почему-то не торопился.

— Обещай, что девушка, о которой я тебе расскажу, останется безымянной, — сказал он. — Иначе…

Между выразительными черными бровями Фрэнка появилась морщинка.

— Ты же знаешь, я ничего не могу обещать, пока не узнаю, о чем идет речь, — ответил Кэплен, проводя пятерней по модно подстриженным волосам особым, свойственным ему одному жестом.

Некоторое время Джеймс молча смотрел на орлиный нос друга, его твердо очерченные губы и упрямый подбородок.

— Эта девушка не похожа на других, — наконец промолвил он. — Мне бы не хотелось причинить ей боль.

Хотя Фрэнк терпеть не мог давать обещания, на этот раз не приходилось выбирать. Джеймс мог считать его каменным: беда заключалась в том, что у Кэплена не было выхода, надо было найти тему для колонки любым путем. В довершение несчастий, он писал медленно и тщательно, мучаясь над каждым словом и полируя до блеска каждую фразу. Конечно, время еще было — свой последний опус Фрэнк должен был «родить» к десяти часам утра. Он прекрасно знал, что такое муки творчества. Мысли о завтрашнем фиаско пугали его.