Она снова вошла в заводские ворота — с мыслью, что если ее выкладки верны, то выше ей уже не подняться. Хотелось бы ошибиться, но она знала, что достигла своего потолка.

Элин решила больше не заходить к Гаю. Обычно она редко заглядывала в его отдел, и если до кого-то уже дошла весть о банкротстве фирмы Хаттонов, их главного оптовика, то ей, учитывая скорость распространения слухов по отделам, не стоит подбрасывать дров в огонь — незачем настойчиво добиваться встречи с Пиллингером-младшим.

Вернувшись в свой кабинет, она первым делом сняла трубку телефона.

— Мне кто-нибудь звонил, Рейчел? Я отлучалась.

— Никто, — ответила Рейчел.

— Спасибо. Да, не могла бы ты соединить меня с городским телефоном? — попросила Элин, будто только что вспомнила.

Минуту спустя Элин спрашивала гостиничную телефонистку, нельзя ли связаться с мистером или миссис Пиллингер.

— Подождите, пожалуйста, — вежливо ответила телефонистка.

Ожидая у телефона, Элин поняла, как же она нервничает. Она услышала голос отчима и чуть не расплакалась.

— Сэм, это я, Элин.

— Привет, милая. Я как раз читал твою записку. Тебе повезло. Мы зашли совершенно случайно, только потому, что твоей матери нужно переменить туфли. Она…

— Сэм, выслушай меня — это срочно, — перебила Элин.

В данный момент она не могла вполне сочувствовать уставшей от экскурсий по Лондону матери.

— Я слушаю, — заверил он.

Элин глубоко вздохнула и, зная, что никто не подслушает, негромко сказала:

— Сегодня утром мне позвонил Кит Ипсли… — Она еще раз вздохнула, чтобы успокоиться. — Хаттоны свернулись.

— Свернулись? Ты хочешь сказать — обанкротились?

— Именно это я и имела в виду, — произнесла она как могла спокойно.